Филипп Степин: «Балет — моя жизнь!»

ФИЛИПП СТЕПИН:

«БАЛЕТ — МОЯ ЖИЗНЬ!»

ПРЕМЬЕР БАЛЕТНОЙ ТРУППЫ МАРИИНСКОГО ТЕАТРА ФИЛИПП СТЕПИН В ЭТОМ ГОДУ ОТМЕЧАЕТ ДВАДЦАТИЛЕТИЕ ТВОРЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ. В ЕГО РЕПЕРТУА­РЕ — ПАРТИИ ПРИНЦЕВ, ГРАФОВ, ВОИНОВ В «ЛЕБЕДИНОМ ОЗЕРЕ», «ЩЕЛКУНЧИКЕ», «СПЯЩЕЙ КРАСАВИЦЕ», «ЖИЗЕЛИ», «БАЯДЕРКЕ» И В ДРУГИХ СПЕКТАКЛЯХ. ФИЛИПП РАССКАЖЕТ О ТОМ, КАК ЛЕГКОСТЬ И ИЗЯЩЕСТВО, ПОДКРЕПЛЕННЫЕ ТРУДОМ И ЖЕ­ЛАНИЕМ БЫТЬ ПЕРВЫМ, ДАЮТ ВЫСШЕЕ ЗВАНИЕ В МИРЕ БАЛЕТА.

Филипп, каково получить статус премьера спустя двадцать лет?

Дорога к званию оказалась дол­гой, но, надеюсь, заслуженной. Я рад, что это случилось не в спеш­ке, а через упорный труд — как и должно было быть.

Что дает звание?

Я обрел внутреннее спокойствие, отпустил ситуацию. Любому ар­тисту хочется добиться опреде­ленных высот, ради этого мы и работаем. А когда цель, наконец, достигнута, надо просто насла­диться моментом.

Как удержать эйфорию и не рас­терять эмоции?

Я люблю свою профессию, полу­чаю удовольствие от спектаклей, репетиций. В нашем процессе очень важен педагог. Я много лет работаю с Владимиром Кимом, которому абсолютно доверяю. После каждого спектакля мы раз­мышляем над следующими ра­ботами, ищем, как видоизменить партии, которые уже семнадцать лет в моем арсенале. Пытаемся найти более удачную форму — не просто перестроить порядок, а сделать выступление лучше, чем вчера. Мне все это по-настояще­му дорого, это моя жизнь.

Филипп, Вы из балетной семьи: папа — артист балета, педагог Академии Русского балета име­ни А. Я. Вагановой, мама — ар­тистка балета труппы Якобсона. Ваш путь — это продолжение се­мейной традиции?

Родители стали моими первыми педагогами, помогли в становлении, за что я им бесконечно благодарен. В дет­стве я часто посещал с ними театр, они брали меня на гастроли. Но в девять лет еще невозможно понять, чего ты хочешь, что тебя ждет. Не думаешь ни про боль, ни про дикую усталость в конце каждого дня. Когда меня спрашивали, кем я хочу стать, я уверенно отвечал, что буду балетным артистом, как и мои родители.

К тому же мое детство пришлось на конец девяностых го­дов — в стране было тяжело и неспокойно. А балет давал возможность получить надежную профессию. Надо было только выучиться и попасть в хороший театр. Для нас, выпускников, счастьем было оказаться в Мариинском. Другие варианты я даже не рассматривал.

А когда меня отдали учиться, включились другие меха­низмы — осознание того, что все не так просто. Я ощутил дух соперничества. Мне всегда хотелось сделать что-то лучше других. Если понимал, что отстаю, изо всех сил пытался догнать, испытывал спортивный интерес. Посте­пенно познавал настоящее искусство и его правила. 

Родители не пытались предостеречь от сложностей?

Наоборот, было скорее нравоучение, чем желание убе­речь: постоянный контроль, разговоры о том, что я мало работаю, плохо тянусь. Меня ругали за лень, хотя не счи­таю себя ленивым.

Филипп, на ваш взгляд, встречается ли в современном мире настоящая любовь?

Уверен, что да. Любовь сегодняшнего дня и прошлых ве­ков одинакова — она не меняется.

Филипп, вы сыграли всех принцев в театре. Каково это?

В основном я исполняю роли положительных героев. Мое амплуа — романтик, который ищет себя, свою любовь. Таких персонажей играть сложно, потому что они доста­точно плоские, однозначно хорошие. Приходится искать особенные черты, чтобы объемнее передать характер. Но бывают и исключения: например, в «Жизели» граф Альберт скрывает свой титул, влюбляясь в крестьянку, и ведет себя как простолюдин — интересно показать транс­формацию героя.

Мой самый любимый спектакль — «Ромео и Джульетта». В нем все персонажи яркие, у каждого свои выраженные особенности, много танца, пантомимы, хореографическо­го текста. Я танцевал в «Ромео и Джульетте» несколько разных партий: начинал с кордебалета, потом был Труба­дуром, Меркуцио, наконец Ромео. Мой Ромео — молодой, живой, влюбленный, храбрый.

А что вы вынесли из своих лирических героев в жизнь?

Никогда об этом не думал, но уверен, что за столько лет что-то точно у них позаимствовал. Надеюсь, положитель­ное, то, что проникает в тебя со сцены, проходит через гримерку и приходит с тобой домой.

Приходилось ли вам сталкиваться со спектаклями, кото­рые истощают?

Есть очень сложный балет — «Чудесный мандарин». Не­смотря на то, что он воздушно-легкий, после него остается тяжелое ощущение. Я играл его много раз, но во время одного из выступлений, когда мой герой оказывается в петле, я сильно передавил себе горло. Первые полмеся­ца не мог нормально спать — было физически больно, на шее остался огромный синяк. Несколько лет болело это место. Но этот спектакль настолько мощный, что стоило пройти все испытания, чтобы сыграть в нем.

Что вы считаете главным в балете?

Я с пониманием отношусь к современному искусству, од­нако отдаю дань традициям. Мы должны их бережно хра­нить. Для меня в балете важнее всего академизм. Имен­но на нем строится петербургская школа. Нам прививают это с детства, продолжают учить в театре, и мы обязаны сохранить и передать дальше. Каким бы высоким ни был прыжок, если при этом страдает форма, красота утрачи­вается. Когда начинают измываться над классикой, мне становится грустно. А грустить я не люблю.

Важна ли химия идеального сценического дуэта?

Без этого спектакля не будет. Как можно смотреть «Ромео и Джульетту», если зритель не верит в любовь персона­жей? Я очень люблю своих партнерш, каждую по-своему. Все они потрясающие. Но когда нет отдачи, понимающий зритель это видит.

Пуанты — это магия для балерин. А для вас что это?

Для артиста балета символ — это балерина. И больше ни­чего. В этом и кроется волшебство.

К чему-то еще стремитесь в профессии?

Есть простые законы природы: с возрастом мышцы рабо­тают иначе. Так происходит у всех танцовщиков, спортсме­нов. Но я все равно стараюсь совершенствоваться. Может быть, не выше прыгнуть, а чище; сыграть лучше, интерес­нее, глубже. Думаю, в этом суть.

Филипп, а если бы не балет, где бы вы себя видели?

У меня даже таких мыслей не возникает. Мы столько вре­мени отдаем театру, что другой дороги нет. Я иной жизни не знаю, не могу себя никем представить.

Что вас интересует кроме театра?

Летом — рыбалка со спиннингом, зимой — сноуборд. Рань­ше каждые выходные ездил в Финляндию. Сейчас иссле­дую водоемы Ленинградской области. Я обожаю природу: деревню, лес, озера, реки. Мне доставляет огромное удо­вольствие, процесс рыбалки. Но, конечно, хорошо бы еще поймать что-то трофейное, а не просто воду гонять.

Есть такое?

Самая крупная добыча — одиннадцатикилограммовый сом, я поймал его в Астрахани. А однажды даже акулу вы­ловил на Бали.

Сноубординг — экстремальный спорт. Как вы к нему пришли?

Мне всегда нравилось наблюдать, как люди режут снег на досках. Как-то друг предложил покататься вместе с ним. Я сначала отказался, но он уговорил. Выдал мне доску, предупредил, что тормозить надо пятками, и уехал. С тех пор прошло одиннадцать лет. Меня привлекает катание с небольшими трюками, это напоминает танец. Сколько раз я травмировался на сцене — не счесть, а на доске упал всего два раза. Сноубординг дает перезагрузку: какие бы ни были проблемы, ты словно очищаешься.

А что привлекает в более размеренной жизни?

Обожаю свою дачу. Всю работу выполняю сам. Недавно мы с друзьями сделали дорожки: выкопали грунт, постели­ли геотекстиль, засыпали песок, щебень. Последние годы увлекся приготовлением еды. Начиналось все с шашлы­ка, но захотелось более сложных вариантов. Друзья по- 10 дарили большой казан, и это стало моим хобби. У нас есть традиция собираться на даче большой доброй компанией в мой день рождения, первого августа. Это совпадает с отпуском в театре. Готовим, веселимся, отдыхаем.

Какое ваше любимое блюдо?

Я люблю вкусно поесть, но, к сожалению, часто и много нельзя — потом мучают угрызения совести и лишний вес. Предпочитаю паназиатскую кухню, рыбу, морепродукты, казан-кебаб из баранины, говядину по-итальянски.

Филипп, что для вас лето?

Лето — всегда подготовка к репетициям. Признаюсь, это время — моя слабость, каждый год жду его с нетерпени­ем. Это зелень, запахи сирени, одуванчиков. Можно ис­купаться, порыбачить. Мне нравится ездить на водоем, кататься на лодке. С зимой плохо уживаюсь. Не люблю холод. Ненавижу сквозняки — сразу простужаюсь. Как-то поехали на гастроли в Абу-Даби: на улице жара, а в отелях кондиционеры на полную работают. Я специально тепло оделся, придя на завтрак, но к вечеру поднялась высо­кая температура. Так и танцевал — было очень сложно. Вообще, когда холодно, труднее разогреваться. 

Я всегда завидовал людям, которым не надо долго готовиться к тренировке: пришли — и сразу занимаются.

Как сохранить здоровье?

Я следую базовым правилам: вовремя ложиться спать, от­дыхать, не переедать. Если не выспался — меньше сил, меньше контроля, больше травм. Лишний вес — тяжелее ноги. Все просто, но нужно этому следовать.

Как боретесь с напряжением?

Горячая ванна помогает снять усталость, расслабить мыш­цы, выгнать из тела молочную кислоту. Баня, сауна, мас­саж восстанавливают энергию. Как бы банально ни звуча­ло, но отдых действительно помогает.

А если говорить о внутреннем восполнении?

Для меня это сноубординг, поездки на природу. Если в вы­ходной лежать на диване, так не восстановишься, как за городом. Даже потратив полдня на дорогу,  отдохнешь больше. А эмоции восполняют физическое со­стояние.

Люблю гулять по Петербургу. Я вырос на севере, рядом с парком Сосновка. Сейчас живу недалеко от театра, знаю много интересных мест в этом округе. Например, Поль­ский сад в музее-усадьбе Державина. Шикарное место. Часто хожу туда пешком — от театра к Технологическо­му институту, сворачиваю налево по Фонтанке, перехожу мост и вхожу в небольшие воротца. Во дворике растет много разных сортов сирени. Запах потрясающий. И лю­дей никогда нет. А еще есть замечательный парк рядом с ТЮЗом, там тоже спокойно и красиво. Когда я жил на За­городном проспекте, любил разными дорогами выходить к Невскому проспекту. Например, через переулок Гривцова, потом на канал Грибоедова, а затем на Мойку. А в юности после спектаклей мы часто с другом до четырех часов утра катались на велосипедах. Было здорово. Лю­блю родной город и очень скучаю, когда уезжаю.