Новый выпуск журнала: интервью с Хиблой Герзмавой

ХИБЛА ГЕРЗМАВА:

«ГЛАВНОЕ УКРАШЕНИЕ ПЕВИЦЫ- ГОЛОС!»

МИРОВАЯ ОПЕРНАЯ ДИВА, СОПРАНО НОМЕР ОДИН В РОССИИ, НАРОДНАЯ
АРТИСТКА РОССИИ, НАРОДНАЯ АРТИСТКА АБХАЗИИ, ЛАУРЕАТ ГОСУДАРСТВЕННОЙ
ПРЕМИИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ, ВЕЛИКОЛЕПНАЯ ХИБЛА ГЕРЗМАВА,
ВЫСТУПАЮЩАЯ НА ЛУЧШИХ ОПЕРНЫХ СЦЕНАХ, НО ВСЕГДА ХРАНЯЩАЯ В СЕРДЦЕ
ТЕПЛО РОДНОГО ДОМА, РАССКАЖЕТ О СВОЕМ ФЕСТИВАЛЕ, КОТОРЫЙ РОЖДАЕТ
ТАЛАНТОВ, О ЗОЛОТОМ ЗВУКЕ, О МЕСТАХ СИЛЫ И ПОСТОЯННОМ ДВИЖЕНИИ
ВПЕРЕД В ЭКСКЛЮЗИВНОМ ИНТЕРВЬЮ «ЭКОПОЛИС magazine».

Хибла, каково это — чувствовать себя звездой, когда есть
регалии, любовь зрителей и потрясающий голос??

Я никогда не воспринимала себя как «звезду». Это слово немного не про меня. Я очень люблю свою профессию и понимаю, сколько труда, ответственности, а иногда и жертв стоит за тем, что со стороны может казаться легкостью. Конечно, мне дороги признание публики, звания. Важны большие сцены, на которых мне посчастливилось петь. Но самое ценное — когда после концерта человек подходит и
говорит: «Спасибо, для меня этот вечер стал откровением». Вот тогда я понимаю, что все было не зря — то, что я делаю, обладает силой, заставляет внутри чему-то содрогнуться, приводит в движение душу. Это можно по-разному называть. Но если мое служение музыке помогает другим открыть сердце, это означает, что я исполнила свою миссию, как бы пафосно это ни звучало. Ведь голос — это божественный дар. Он дан свыше. Ты можешь его развивать, беречь, совершенствовать технику, но сам факт, что тебе дарован талант, — огромная ответственность. И всю свою творческую жизнь мне хотелось  быть ему достойной. Я стремлюсь к этому и по сей день.

А помните, как все начиналось?

Музыка сопровождала меня всегда. У нас очень музыкальная семья, хотя профессиональных артистов не было. Я помню, как мы собирались вместе — родители, тетушки, бабушки, дедушки — и пели. Это было трогательно и бесконечно красиво. Но ведь тогда я еще не подозревала, что жизнь приведет меня на оперную сцену.
С самых ранних лет я была очарована звучанием органа, установленного в Пицундском храме. В этом месте я провела очень много времени. Совсем маленькой девчонкой бегала босиком по его территории, заглядывала на концерты и уже тогда мечтала только об одном — играть на органе.
Поэтому можно сказать, что все началось с Пицундского храма. Но затем случился еще один значительный поворот. Я  уже училась в Сухумском музыкальном училище по классу фортепиано и, разумеется, по-прежнему планировала связать свою жизнь с органом. И однажды мой педагог по специальности Карлен Мартынович Яврян услышал, как я пою, и буквально за руку привел меня к заведующей кафедрой вокального пения, легендарному педагогу Жозефине Константиновне Бумбуриди. В классе Жозефины Константиновны начался мой большой путь. Она стала моей первой учительницей по вокалу, поверила в меня. В те годы я еще не могла представить ни больших театров, ни международной карьеры. Было только огромное желание жить в музыке.
Моей любимой Жозефины Константиновны не стало этой весной. Она нашла покой на родине предков — в Греции —на 94-м году жизни. 8 августа мы спели в ее память потрясающий концерт на сцене Концертного зала Пицундского храма. Это было очень личное выступление для меня. Оно прошло
в рамках XXIV Музыкального фестиваля «Хибла Герзмава приглашает…». Вместе со мной выступили лауреаты Международного конкурса вокалистов и концертмейстеров. Жозефина Константиновна когда-то показала мне дорогу в вокальную профессию, а сегодня мне особенно важно выходить на сцену вместе с молодыми певцами, которым путь в большую профессию открывает наш конкурс. Это и есть преемственность — то, что когда-то было подарено мне, теперь продолжается в следующих поколениях артистов.

Международный конкурс Хиблы Герзмава возобновляет
интерес к «тихим» профессиям?

Я счастлива, что у меня есть Международный конкурс вокалистов и концертмейстеров, в котором числятся именно эти две номинации. О певцах говорят много — это естественно, ведь именно они находятся в центре. Но за каждым хорошим вокалистом часто стоит концертмейстер, который знает его репертуар, чувствует дыхание, помогает раскрыть музыкальную мысль. Это совершенно особая профессия. Она требует
огромных знаний, тонкости, эмпатии и колоссальной погруженности. Мне хотелось создать проект, где будут замечать и ценить этих музыкантов.
В январе 2027 года состоится уже третий конкурс, и он вновь пройдет при поддержке Президентского фонда культурных инициатив. Для меня это большая радость и одновременно ответственность. Хочется, чтобы из года
в год мы помогали молодым артистам войти в профессию. Я вижу плоды и испытываю гордость: ребята строят
прекрасные карьеры, некоторые из них уже заслужили внимание и уважение за рубежом, другие выступают на
лучших российских сценах.

Хибла, вы преподаете в Московской государственной консерватории имени П. И. Чайковского. Чему в первую очередь уделяете внимание в учебном процессе?

Нужно учить технике, стилю, работе с текстом, сценическому мастерству. Но прежде всего молодому артисту
требуется передать уважение к профессии.
Я всегда говорю своим студентам: нельзя выходить на сцену просто потому, что у тебя хороший голос. За каждым произведением стоит огромная история, за каждым композитором — целый мир, необходимо относиться к этому с почтением. Надо любить музыку в себе. И еще я
хочу научить их любопытству. Артист, который перестает интересоваться миром, быстро становится скучным.
Следует читать, слушать, путешествовать, смотреть, наблюдать за людьми. Все это потом становится частью
искусства.

Хибла, однажды вы сказали, что звук должен быть «теплым и с золотом». Что имелось в виду?

Трудно объяснить словами, потому что речь идет о физическом ощущении. Для меня это звучание, в котором
есть тепло, объем и свет. Он не просто звучит громко, а будто светится изнутри. Можно иметь огромный голос,
но если в нем нет душевности, человек не будет к нему тянуться. Мне всегда хотелось, чтобы мой звук не просто
долетал до последнего ряда, а оставался внутри человека.

Чем вы руководствуетесь, когда создаете образы на
грани безумия, как в «Лючии ди Ламмермур» или «Медее?

Я всегда пытаюсь найти в героине не диагноз и не внешнюю форму безумия, а человека. Лючия, Медея —
женщины, которые оказываются в обстоятельствах крайнего внутреннего напряжения. Хочу понять, что
произошло, как они дошли до этой точки. Откуда рождается отчаяние, где проходит граница между любовью и разрушением, между болью и помешательством. Я никогда не хочу просто «играть сумасшедшую». Это
было бы слишком поверхностно. На сцене нужно найти внутреннюю правду. И тогда даже страшные поступки
становятся созвучны зрителю — не оправданы, но понятны. Именно поэтому сложные образы для меня —
самые интересные.

Кто из них вам ближе?

Я не могу назвать одну. В каждой остается какая-то часть меня. Оперной певице опасно слишком сильно отождествлять себя с героиней. Нужно уметь войти в ее жизнь, прожить ее судьбу, а потом вернуться в свою. Иначе можно потерять дистанцию, которая необходима артисту.

Хибла, помимо классики, в вашем творчестве много джаза.
С чем это связано?

Это моя нежная любовь с самого детства. В нашей программе с Большим джазовым оркестром под управлением Петра Востокова и вовсе соединились две мои страсти: джаз и песни советской эпохи, которые мы исполняем в оригинальных джазовых аранжировках.
Премьера состоялась 8 марта в Концертном зале имени П. И.
Чайковского в Москве, и для меня было счастьем 2 августа
спеть ее у себя на родине в Абхазии — именно этим концертом мы открыли XXIV Музыкальный фестиваль «Хибла Герзмава приглашает…».
В Сухуме, под открытым небом, собрались сотни зрителей, и они подпевали нам. Это было незабываемо! И я не устаю благодарить Министерство культуры России и Президентский фонд культурных инициатив за поддержку, за веру в искусство, в красивые, масштабные и очень нужные проекты. А впереди нас вместе с коллективом Петра Востокова ждет тур по регионам России — тоже в рамках XXIV фестиваля.

Хибла, вы выступаете на ведущих оперных сценах —
в «Ла Скала», «Метрополитен-опере», «Ковент-Гардене», Венской государственной опере, Большом и Мариинском театрах. Но при этом всегда возвращаетесь в родной театр
имени Станиславского и Немировича-Данченко…?

Я глубоко убеждена, что у каждого артиста должен быть свой театральный дом. И всегда говорю об этом молодым людям, которые обращаются ко мне за советом. Театр Станиславского и Немировича-Данченко — это место, которое меня взрастило. Я пришла туда совсем молодой и еще «зеленой» с точки зрения актерского мастерства, что немаловажно для певицы, поющей в театре. До сильной драматической артистки мне еще нужно было расти и расти. И театр во главе с Александром Борисовичем Тителем взял меня под
крыло. Именно в нем прошла большая часть моей профессиональной жизни. Здесь я встретила замечательных людей, состоялись мои первые большие партии, родились спектакли, которые я очень люблю.
Безусловно, большие мировые сцены дают артисту невероятный опыт. Но есть место, где тебя знают не только как певицу, а как обычного человека, где тебе всегда искренне рады, где тебя ждут. Для меня таким местом остается театр имени Станиславского и Немировича-Данченко. Я ценю возможность возвращаться туда.

Хибла, что стало самым большим испытанием на вашем пути?

Научиться не бояться себя — своих возможностей, ограничений, ошибок. В профессии артиста испытания приходят постоянно. Нужно уметь выдерживать не только успех, но и неудачу, критику, усталость, периоды, когда кажется, что ты можешь больше, но пока не получается. Необходимо сохранять себя. Когда вокруг появляется много людей, мнений, ожиданий, очень легко потерять собственный внутренний голос. Мне кажется, настоящий профессиональный путь — это не только движение вверх. Это еще и умение слышать себя и понимать, зачем ты вышел на сцену.

Вы перфекционист — в этом секрет победы?

Я действительно требовательна к себе. Иногда, наверное, даже слишком. Но я не уверена, что перфекционизм
является залогом успеха. Скорее, артисту важно никогда не соглашаться на приблизительность там, где речь
идет о качестве искусства. Я могу очень долго работать над одной фразой, одним звуком, одной сценой. Но при
этом со временем поняла: невозможно контролировать абсолютно все. На сцене должна оставаться жизнь. И
этому балансу я продолжаю учиться — требовать от себя максимума, но не убивать живое чувство стремлением к идеалу.

Хибла, вы тщательно выбираете наряды и украшения
перед выступлениями. Какую роль они играют?

Костюм — часть сценического образа. Он способствует вхождению в пространство спектакля или концерта. Я
очень люблю красивые вещи, украшения, ткани. Но для меня никогда не стоит задача выглядеть только эффектно. Все должно быть связано с музыкой, с характером героини. Есть одежда, которая помогает почувствовать себя на сцене иначе.

Надеваешь платье, серьги, кольцо — и вдруг появляется определенное состояние. Но самое главное украшение певицы все-таки ее голос. Все остальное должно ему помогать, а не спорить с ним.

А есть особый камень, который дает силу?

Я люблю камни — у каждого есть своя энергетика и красота. Больше всего мне близок сапфир. В нем есть глубина, спокойствие, достоинство. И мне нравится его цвет — глубокий синий, почти как море. Но я думаю, что настоящей силой человека наделяют не камни. Ее дают люди, которых мы любим, память, наша земля и то дело, которому мы посвятили жизнь..

Хибла, что дает вам энергию?

Пицунда для меня — это место силы. Там море, храм, музыка, память о родителях, мое детство. Все это навсегда
останется со мной. Но Москва тоже стала частью моей жизни. Здесь прошли годы учебы, началась моя боль-
шая профессиональная жизнь, здесь театр, Московская консерватория, друзья, коллеги, мои сцены. Я научилась не выбирать между этими двумя мирами. Мне нужны оба. Пицунда напоминает мне, кто я и откуда. Москва подсказывает, куда я иду.

Чтобы петь как вы, нужно обязательно быть счастливой. Что для вас значит счастье?

Я не думаю, что артист обязан быть счастливым, чтобы хорошо петь. Иногда самые глубокие вещи рождаются из
боли. Но быть гармоничным человеком, конечно, хочется. Для меня счастье — это когда рядом люди, которых
ты любишь, когда здоровы близкие, когда есть работа, когда тебе по-прежнему интересно то, чем ты занима-
ешься. И еще — это возможность возвращаться домой. С возрастом начинаешь гораздо больше ценить именно
такие простые вещи.

Выражаем благодарность за подготовку интервью Нине Начкебиа.